Репродукция Картины Малевича

Репродукция Картины Малевича “черный Квадрат”

Сознание развивалось только в одну сторону – сторону творчества натуры, а не в сторону новых форм искусства. Дикарь не видел ни внешнего его образа, ни внутреннего состояния. Его сознание могло только увидеть схему человека, зверя и т. Я преобразился в нуле форм и выловил себя из омута дряни Академического искусства. Этот мегатекст отличается замечательной стилистической общностью. Процесс мышления здесь верховодит словом; неудержимый поток мысли иногда словно сметает знаки препинания во фразах и абзацах, превращая их в темпераментные периоды; вместе с тем афористическая емкость и лаконичность высказывания не редкость для автора.

Но есть еще другие новаторы, которые признаются ими сразу. Это то, что на поверхности своей имеет три четверти образа старого. Его мы принимаем в лоно своей культуры, а всех остальных, безобразных, гнать из «чисто выметенных храмов». Так кричит интеллигенция во главе с утонченными вождями Бенуа и Д. Мережковским с бесчисленными сподвижниками политики. Кричали о гонении «грядущих хамов» в искусстве.

Первозданная энергия шероховатых фраз, необычность словоупотребления, собственное правописание делают литературное изложение Малевича оглушительно непривычным. Талантливые неологизмы былого футуриста заставляют помнить о его дружбе с Велимиром Хлебниковым и Алексеем Крученых; завет последнего, «чтобы писалось туго и читалось туго», не раз приходит на память при чтении малевичевских творений.

Дупло прошлого не может вместить гигантские постройки и бег нашей жизни. И нелепо наше время вгонять в старые формы минувшего времени. Двигаются и рождаются формы, и мы делаем новые и новые открытия. Поэтому не могут заметить новую красоту в нашей современной жизни. Она уводит молодые силы от современного течения жизни, чем уродует их. И ошибочно считать, что их время было самым ярким расцветом в искусстве и что молодому поколению нужно во что бы то ни стало стремиться к этому идеалу. Мастера этих двух эпох изображали человека в полной его форме, как наружной, так и внутренней.

Отношение супрематизма к материалам противоположно ныне нарастающей агитации в пользу культуры материала – призыв к эстетике – обработка поверхностей материалов является психозом современных художников. Художник должен также превратить живописные массы и создать творческую систему, но не писать картинок душистых роз, ибо все это будет мертвым изображением, напоминающим о живом. В данный момент путь человека лежит через пространство; супрематизм, семафор цвета – в его бесконечной бездне. Живопись возникла из смешанных цветов, превратив цвет в хаотическую смесь на расцветах эстетического тепла, и сами вещи у больших художников послужили остовами живописными. Я нашел, что чем ближе к культуре живописи, тем остовы (вещи) теряют свою систему и ломаются, устанавливая другой порядок, узаконяемый живописью.

Футуризм брошен нами, и мы, наиболее из смелых, плюнули на алтарь его искусства. Уверяю, что те, кто не пошел по пути футуризма как выявителя современной жизни, тот обречен вечно ползать по старым гробницам и питаться объедками старого времени. Не было реализма самоцельной живописной формы и не было творчества. Не было попытки чисто живописных задач как таковых, без всяких атрибутов реальной жизни. Нужно было творить – повторяли, нужно было лишить формы смысла и содержания – обогатили их этим грузом.

В книге художник представлен широкой публике в качестве публициста-полемиста, пропагандиста, теоретика, поэта, философа казино вулкан. Однако следует иметь в виду, что сам Малевич никогда не мыслил себя хоть сколько-нибудь профессиональным литератором, и поэтому разделение его литературного наследия на виды и жанры довольно условно. По сути дела, вербальные произведения великого авангардиста формируют своеобразный мегатекст, спаянный единством личности, призванной облечь в слово все аспекты открывшегося ей «нового миропонимания». Эпистолярные послания также расширяют наши представления о Малевиче-человеке. Неожиданным открытием для многих будет юмор сурового супрематиста, его ирония по отношению к самому себе, разнообразная – комедийная, лирическая, драматическая – окраска в повествованиях о житейских ситуациях, в которых он оказывался. Вместе с тем письма художника – скорбные документы истории, еще раз свидетельствующие, сколь трагическим было существование современников великих потрясений. В литературном наследии художника особый интерес вызывает эпистолярный раздел.

Даже скорее наоборот, – оно было всегда сознательным, но только художник не мог разобраться в требовании его. Теперь нужно оформить тело и дать ему живой вид в реальной жизни. До сих пор интуитивному чувству предписывалось, что оно из каких-то бездонных пустот тащит в наш мир все новые и новые формы. Выше уже потому, что они живые и вышли из материи, которой дан новый вид, для новой жизни. Так же, как и Разум, творящий вещи для обихода жизни, выводит из ничего и совершенствует. Интуитивное же творчество не имеет утилитарного назначения. До сих пор в искусстве идут сзади творческих форм утилитарного порядка.

Принцип дикаря есть задача создать искусство в сторону повторения реальных форм натуры. А это возможно тогда, когда мы лишим все наши мысли мещанской мысли – сюжета – и приучим сознание видеть в природе все не как реальные вещи и формы, а как материал, из массы которого надо делать формы, ничего не имеющие общего с натурой. Природа есть живая картина, и можно ею любоваться.

Но художник, будучи порабощен утилитарным разумом, ведет бессознательную борьбу, то подчиняясь вещи, то уродуя ее. Доказательство в живописном искусстве интуитивного творчества было ложно, так как уродство есть результат внутренней борьбы интуиции в форме реального. Всякая живописная плоскость, будучи превращена в выпуклый живописный рельеф, есть искусственная красочная скульптура, а всякий рельеф, превращенный в плоскость, есть живопись. Кубизм строит свои картины из форм линий и из разности живописных фактур, причем слово и буква входят как сопоставление разности форм в картине.

А чтобы передать движение современной жизни, нужно оперировать с ее формами. Живопись будет средством передать то или иное состояние форм жизни. Плюйте и вы на старые платья и оденьте искусство в новое. Все до нас искусства есть старые кофты, которые сменяются так же, как и ваши шелковые юбки.

Ибо искусство не должно идти к сокращению, или упрощению, а должно идти к сложности. Знания их были унесены с натуры в закрытые мастерские, где фабриковались картины многие столетия.